Новости
15 сентября 2017, 22:46

ОТ ЛЮБВИ – ДО ТЮРЬМЫ И СЛАВЫ

200 лет назад, 17 сентября 1817 года, в селе Воскресенское, находившемся на территории нынешнего ТиНАО, появился на свет известный драматург Александр Васильевич Сухово-Кобылин, которому непредсказуемая Фортуна приготовила и роковую страсть, и заточение в застенках, заслуженную славу и смерть на чужбине.

Роковое увлечение

Однако прославился он не только своими драматическими произведениями, но и тем, что более 7-ми лет находился под следствием и судом. За это время он дважды арестовывался по обвинению в причастности к таинственному убийству парижской модистки и московской купчихи Луизы Симон-Деманш. Собственно и пьесы Сухово-Кобылин начал писать, по его же признанию, от скуки, находясь под арестом на гауптвахте Тверской части. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло… Сидя в тюрьме, он, чтобы немного отвлечься от мрачных мыслей, создал свою первую и самую популярную пьесу «Свадьбу Кречинского». Эта комедия в 3-х действиях о похождениях заядлого картежника Михаила Кречинского, написанная в 1850—1854 годах, вызвала всеобщий восторг уже после публичных чтений в московских литературных кружках, а в 1856 году была поставлена на сцене Малого театра и стала одной из самых репертуарных пьес русского театра. С красавицей Луизой Симон-Деманш Сухово-Кобылин случайно познакомился в парижском кафе, сразу влюбился и пригласил ее в далекую Россию, куда она и прибыла в 1842 году. Александр Васильевич снабдил девушку капиталом в 60 тыс. рублей серебром и открыл на её имя торговлю бакалеей и шампанским. Для неё был арендован 1-ый этаж дома графа Гудовича с самом центре Москвы на углу Тверской и Брюсова переулка, и выделена многочисленная прислуга из крепостных Сухово-Кобылина. При этом он продолжал «увлекаться женщинами и, в свою очередь, увлекать женщин», вызывая бешеную ревность Луизы. Вполне возможно, что одна из таких ссор и закончилась трагедией.

Таинственное исчезновение

Расследование по делу об убийстве 35-летней Луизы началось с заявления об ее таинственном исчезновении, сделанном Сухово-Кобылиным 9 ноября московскому обер-полицмейстеру Ивану Лужину. Как выяснилось, вечером 7 ноября 1850 года она вышла на улицу и домой не вернулась. На следующее утро Александр Васильевич, не застав её в снимаемой квартире, попытался организовать частные поиски, которые результатов не дали. Лежащее в сугробе тело женщины было случайно обнаружено 9 ноября казаком Андреем Петряковым на пустыре, неподалёку от Ваганьковского кладбища. Согласно полицейскому протоколу, погибшая была среднего роста, в клетчатом зелёном платье, шёлковых белых чулках и чёрных бархатных полусапожках. В ушах — золотые серьги с бриллиантами, на руках — кольца, что сразу заставило отказаться от предположения, что преступление могло быть совершено с целью ограбления. Доктор Тихомиров, исследовавший труп, в отчете записал: «кругом горла на передней части шеи находится поперечная, с рваными расшедшимися краями рана, длиною около трёх вершков». Учитывая то, что «вершок» соответствует приблизительно 4,4 см, можно сделать вывод, что шея жертвы была перерезана от уха до уха. Так как нанесение подобных ран сопровождается обильным кровотечением, следов которого возле тела не было, следователи пришли к выводу, что убийство было совершено в каком-то другом месте. На эту мысль наводил и обнаруженный рядом с телом санный след: судя по отпечаткам конских копыт, экипаж сначала свернул в сторону от дороги, а затем направился к Москве. Вскоре обер-полицмейстер Иван Лужин получил документ о том, что вызванные на опознание крепостные крестьяне Сухово-Кобылина — Галактион Козьмин и Игнат Макаров — узнали в погибшей «иностранку Луизу Ивановну, живущую в доме Гудовича». Следователь сразу вспомнил, что еще накануне, разговаривая с ним, отставной титулярный советник Сухово-Кобылин верно указал направление поисков пропавшей женщины, а также «многократно изъявлял опасения, не убита ли она». Похоронили Луизу на «немецком», как его называли в народе, Введенском кладбище, где, по обыкновению, хоронили всех инородцев, а расследование, за которым следила буквально вся Москва, только набирало обороты.

Суд да дело

С 12 по 16 ноября во флигеле особняка на Страстном бульваре, 9, где проживал Сухово-Кобылин, были проведены 3 обыска. Во время первого были обнаружены 2 кровавых пятна, показавшиеся приставам Хотинскому и Редькину подозрительными. В протоколе они указали, что одно из них — «продолговатое на вершок длины в виде распустившейся капли, другое — величиной с пятикопеечную монету, разбрызганное». Кроме того, размытые следы крови были замечены «в сенях около кладовой» и на крыльце. При повторных обысках следователей интересовали документы и письма Александра Васильевича. Ознакомившись с рапортами и протоколами, московский генерал-губернатор подписал постановление об аресте Сухово-Кобылина. Сам Сухово-Кобылин во время всех допросов повторял, что их последняя с Симон-Деманш встреча произошла 6 ноября в доме Гудовича. В день исчезновения Луизы, 7 ноября, он находился «в кругу семейства», а вечер провёл «в доме Губернского Секретаря Александра Нарышкина», в присутствии не менее пятнадцати свидетелей. По словам Александра Васильевича, домой он вернулся поздно, во втором часу ночи; подтвердить момент возвращения мог камердинер, который помогал барину приготовиться ко сну. Во флигеле Сухово-Кобылин обнаружил записку, принесённую Симон-Деманш в его отсутствие: Луиза напоминала, что ей нужны деньги на текущие расходы, и изъявляла желание встретиться. В ходе затянувшегося на 7 лет разбирательства Сухово-Кобылина дважды арестовывали и освобождали. В причастности к убийству подозревалась и супруга Сухово-Кобылина, Надежда Ивановна Нарышкина. Однако после первого же вызова на допрос она уехала во Францию. Слуги Луизы то сознавались в убийстве, то, уже в суде, отказывались от своих показаний. В ноябре 1855 года вышло в свет определение Правительствующего сената, согласно которому Сухово-Кобылин по-прежнему «оставался на подозрении». Второй пункт документа предписывал «за прелюбодейную связь Сухово-Кобылина с Симон-Деманш, продолжавшуюся около восьми лет и разорвавшуюся жестоким смертоубийством», подвергнуть отставного титулярного советника «строгому церковному покаянию для очищения совести». Копию этого документа драматургу вручил представитель Московской епархии. Через месяц, 11 декабря 1855 года, в церкви Воскресения на Успенском Вражке, находящейся неподалёку от дома, где жила Луиза Симон-Деманш, в присутствии чиновников, полицейских и многочисленной праздной публики прошла процедура публичного церковного покаяния Сухово-Кобылина. Расследованием и изучением «резонансного дела» занимались московский обер-полицмейстер Иван Дмитриевич Лужин, генерал-губернатор Москвы Арсений Андреевич Закревский, министр юстиции Российской империи Виктор Никитич Панин, члены Правительствующего сената и Государственного совета. Оно завершилось оправданием как Сухово-Кобылина, так и крепостных крестьян. Однако приговор, вынесенный Государственным советом, так и не дал ответа на вопрос о том, кто убил Луизу Симон-Деманш. «Не будь у меня связей да денег, давно бы я гнил где-нибудь в Сибири», — уже по закрытии дела говорил драматург. В 1900 году Сухово-Кобылин переехал во Францию и поселился в Больё-сюр-Мер, недалеко от Ниццы, где и скончался 24 марта 1903 года. Был похоронен на местном кладбище.

Сергей ИШКОВ

comments powered by HyperComments












Евтушенко в моей жизни был всегда… Евтушенко в моей жизни был всегда…
http://monavista.ru/images/uploads/79b47d882a3689060ae4d57283ec8bbe.jpg
Письмо с моей фермы Письмо с моей фермы
http://monavista.ru/images/uploads/92eb5c9944f25688043feb2b9b01e0f2.jpg
Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов
http://monavista.ru/images/uploads/08009197b894c4557dc9c7177e803f77.jpg