Новости Москвы
21 марта 2017, 00:01

КОМИССАР ОХРАНЫ ЦАРЯ В ТОБОЛЬСКЕ

Личности советской Империи

О пребывании и расстреле царской семьи в Екатеринбурге написано очень и очень много, а вот сведения о пребывании Николая II и членов царской фамилии в Тобольске сведения до сих пор скупы, мало сведений о тех, кто охранял царскую семью в Тобольске, пока не установлено точно, кем же был начальник екатеринбургского отряда Владимир Яковлев, во главе отряда в 150 человек перевезший Николая II из Тобольска в Екатеринбург. Ни один русский и зарубежный историк не дал пока о В. Яковлеве точных сведений. Мог бы рассказать о таинственном В. Яковлеве Павел Хохряков, но он погиб в августе 1918 года близ Екатеринбурга.

Скудны сведения и о большевистском комиссаре в Тобольске В.А. Дуцмане.

Дуцман сидит слева.

В Тобольск из Риги девятнадцатилетний служащий Русско-Балтийского вагонного завода Владимир (Вольдемар) Алексеевич Дуцман попал в начале сентября 1914-го, через месяц после начала Первой мировой войны. Попал не по своей воле. Пребывание его в Лифляндской губернии было признано «вредным для государственного порядка и общественного спокойствия», и местный губернатор постановил выслать молодого революционера вместе с группой других социал-демократов в Сибирь на время военного положения под гласный надзор полиции.

Тобольский губернатор приказал определить политссыльных на поселение в Тарский уезд. Распоряжение было выполнено. Однако, как скоро выяснилось, совершена ошибка: революционеры, возмутители спокойствия, подобные Дуцману, подлежат, согласно правилам, водворению в Томскую губернию. Промашку быстро исправили. Из Тобольска ссыльных повезли в более восточную губернию. Не мог, конечно, предполагать Вольдемар Дуцман, покидая Тобольск, что благодаря ошибке властей, посетил город, в который ему придется вернуться через три с половиной года. Вернуться и быть в Тобольске уже не политссыльным, а чрезвычайным комиссаром по охране бывшего последнего российского самодержца Николая II и членов его фамилии.

Однако по порядку. Три с лишним года – срок немалый и наполненный событиями.

В Нарымском крае Дуцман оказался в середине декабря 1914 года, и первые месяцы были самыми нелёгкими. Приобская деревня Чигара Парабельской волости, где он получил разрешение поселиться, — небольшая, глухая. Самые скудные вести о том, что творится в России, доходили в д. Чигару редко и с большим запозданием. Но в Чигаре Дуцман был не единственным из большевиков-прибалтийцев. Рядом жили рижский рабочий Карл Ансон с женой, редактор латышской «Новой Петербургской газеты» Оскар Равинь. Объединенными усилиями наладили связь с политссыльными Нарыма, Колпашева, Тогура, и сведения о ходе военных действий на фронтах, о развитии революционного движения в промышленных районах России стали поступать более или менее регулярно.

Куда легче стала жизнь в ссылке, когда Дуцмана и многих других латышей политссыльных, перевели в августе 1915 года в Южный Нарым, в село Молчаново. Это всего 200 километров от Томска. Здесь, и в близком с. Майково, в заточении оказалось 150 членов социал-демократической рабочей партии; около ста из которых – латыши, многие хорошо знакомые по революционной работе в Латвии. Здесь оказался его личный друг Роберт Баузе, с которым не виделись больше года, здесь же был Карл Данишевский, признанный лидер латышских революционеров, поддерживающий регулярную связь с ЦК латышской социал-демократии. Карл Данишевский оперативно (насколько это возможно в условиях ссылки) получал нелегальную партийную литературу, знакомил с текущими событиями политической и общественной жизни страны колонию политссыльных. Вместе с другими наиболее подготовленными революционерами организовал регулярную политучебу, заботился о том, чтобы каждый ссыльный жил интенсивной интеллектуальной жизнью, получал добротное общее и партийное образование.

Царь в Тобольске.

«Без борьбы нет победы!», — был девиз центрального печатного органа латышских большевиков газеты «Циня» («Борьба»). Политучеба, повышение общего образование рассматривались в ссылке как борьба, как долг каждого. Равно как и агитработа среди местного населения, дискуссии с меньшевиками по проблемам войны и мира. Во всем этом участвовал и Владимир Дуцман.

Сравнительно спокойная, размеренная жизнь в ссылке длилась восемь месяцев. За участие в противоправительственной демонстрации и митинге при похоронах умершего в ссылке революционера Ивана Валикова большая группа ссыльных, и среди них В. Дуцман, была отправлена в Томскую губернскую тюрьму. А после нескольких месяцев отсидки в тюрьме Дуцман был по возрасту мобилизован в царскую армию, зачислен в 32-й полк в одну из маршевых рот.

Недавние нарымские политссыльные Иван Смирнов, Владимир Косарев, Александр Шотман, также призванные в армию, организовали «Военно-социалистический союз», активно повели большевистскую пропаганду среди солдат в 70-титысячном Томском гарнизоне. Владимир Дуцман числился в этом союзе. Его, как и других неблагонадежных, скоро отправили бы на фронт, приказ об этом был готов. Но тут грянула Февральская революция – и всё переменилось.

Уже 3 — 5 марта 1917 года были смещены с постов офицеры царской армии, избран совет солдатских депутатов с большевистским президиумом исполкома во главе.

Дел хватало всем. Дуцман, избранный в Совет, распространял агитационную литературу среди солдат, выступал на митингах, вел беседы в казармах в Томске и в уездных городах губернии. Но, пожалуй, самое важное в его деятельности в этот период — он возглавлял комиссию по проверке отсрочек военнообязанным. Умелая работа в этой комиссии помогала выявлять, кто есть кто: сторонник, стоящий вне политики или же скрытый враг большевиков. Соответственно и распорядиться: продлить отсрочку или призвать на службу, не медля.

Весь бурный 1917 год В. Дуцман провел в Томске, был участником установления советской власти. А в начале 1918-го он выехал в Омск в распоряжение военно-окружного комитета.

Перемещение вызвано было необходимостью. В Томске после победы Февральской и Октябрьской революций было немалое число большевиков, а вот в других городах Сибири в убежденных и деятельных, вдобавок знакомых с военным делом, ощущалась нехватка. Нужно было поделиться кадрами. Владимир Дуцман имел пять лет партийного стажа, несколько месяцев проходил военную подготовку.

В Омске его направили в мобилизационное управление. Шел февраль 1918 года, началось формирование регулярных частей Красной Армии. Дуцман стоял у истоков ее создания.

Долго, однако, в Омске работать не пришлось. Его вызвали в Западно-Сибирский комитет Советов. Владимир Косарев, тоже бывший нарымский политссыльный, старый знакомый, предложил Владимиру Дуцману срочно выехать в Тобольск. После Октябрьского переворота Совнарком на своих заседаниях поднимал вопрос о том, как быть с Николаем II. В частности, 29 января 1918 года говорилось о необходимости перевода в Петроград Николая Романова для предания суду. Еще раньше, 17 ноября 1917-го, такой же вопрос ставился в связи с резолюцией съезда моряков-подводников Кронштадта. Масса неотложных дел, накатившихся после революции, мешала осуществить решение. Но о том, что в Тобольске царь, не забывали ни на минуту ни СНК, ни ВЦИК. До царя ли, когда можно власть и не удержать. Но нужно было, чтобы царь в Тобольске был хотя бы под надежной охраной исключительно большевиков.

Поручение ответственное: предстояло быть чрезвычайным комиссаром охраны царя Николая II и его семьи. Царь хоть и отрекся от престола, и вроде не опасен в глухом, удалённом от железных дорог на 260 км, далеком от центров всякой борьбы Тобольске, но тем не менее уже одно имя раскоронованного монарха быстро может быть использовано как знамя, собрать огромные силы для борьбы с победившей революцией. Выбор кандидатуры Дуцмана на роль чрезвычайного комиссара охраны в Тобольск был не случаен. Проверен в делах, грамотный, у себя на родине окончил Роненбургское (Раунское) училище, владеет немецким языком.

Положение в Тобольске ранней весной 1918-го года было сложным. Новой власти там фактически еще не было. Был Совет, но большевики решающей роли в нем не играли, заседали в Совете представители партий всех мастей. С тех пор как по распоряжению Временного правительства лишившаяся власти царская семья во главе с Николаем II Романовым была отправлена 15 июня 1917 г. из Царского Села, в Тобольск прибыла 6 августа 1917 г. на пароходе «Русь» из Тюмени по Тоболу. Вместе с Николаем II и его семьей были 45 членов свиты. Был и отряд охраны числом в 337 солдат и офицеров во главе с полковником Кобылинским. Царя и семью поместили под стражей в бывшем губернаторском доме, свитские разместились в близлежащих домах местных купцов и чиновников

Тобольск в августе — октябре 1917 жил патриархальной жизнью. «Нам здесь хорошо  — очень тихо», — писал Николай II в своем дневнике. Действительно, жили размеренной жизнью, — играли, читали, гуляли во дворе, в гостиной вечерами вели разговоры. Одно, что было запрещено, — выходить за пределы губернаторского дома, за исключением посещения Благовещенской церкви.

Тишина, однако, была затишьем перед бурей. 25 октября/7 ноября 1917 года в Петрограде произошел большевистский переворот. До Тобольска весть о победе большевиков через две недели. Николай II в своем дневнике записал: «17 ноября. Такая же неприятная погода с пронизывающим ветром. Тошно читать описания в газетах того, что произошло две недели тому назад в Петрограде и в Москве! Гораздо хуже и позорнее событий Смутного времени».

С приходом известия о смене власти в столице отношение к царю и семье, к свите резко изменилось к худшему. Солдатский комитет постановил запретить свергнутому монарху носить погоны. Униженный, уязвленный этим Николай II заявил, что не снимет погоны. И не снял. Записал в дневнике, что такого свинства он не простит солдатскому комитету. Но что он мог сделать, кроме как кипеть и негодовать и поверять свои клокочущие чувства дневнику! Возможно, он жалел, что отрекся от престола, находясь в армии. Может. Не будем гадать. Как говорил его далёкий энергичный предок, основатель Империи Петр I: «Снявши голову, по волосам не плачут». Далее царской семье ограничили посещение церкви, бывать там впредь лишь по большим религиозным праздникам. Солдатский комитет взялся и за рацион питания царя. Слишком лакомые, по мнению Комитета, куски на царском столе. Прозвучало, и было реализовано требование, перевести царскую семью на солдатский паёк. Постановили ограничить трату на питание из личных денег шестьюстами рублями в месяц. Были и еще поступки, в которых сквозило желание унизить, отравить жизнь недавних венценосцев-пленников, их детей: проверка всей переписки, разрушение во дворе горок для катания.

И это еще Тобольск не был большевистским.

Местное духовенство во главе с епископом Гермогеном вольно и невольно подогревало страсти. После того как Романовых перевели на солдатский паек, за обеспечение Романовых продуктами взялся Иоанно-Введенский женский монастырь, что, конечно, не могло не взбесить Солдатский комитет. В церквах, монастырях города и в ближних и дальних селах священнослужители произносили «многая лета» Романовым. Но больше всего возмутил отряд охраны случай с титулованием представителей царской семьи «величествами» и «высочествами» на ектенью (молитвенное прошение при богослужении) в Рождество. Бойцы отряда охраны царя присутствовали на богослужении, увидели в этом призыв бороться с существовавшим с Октября 1917 года новым строем. Прокурор возбудил дело против служителей культа. Епископ Гермоген оправдывался за священников. Он говорил, что ни по каким нормам низложенных царственных особ никогда не лишали титулов. Титулы не присваемы, они – от рождения. Духовенство это и брало за ориентир. Гермоген просил членов совдепа, членов созданной по делу о титуловании следственной комиссии четких указаний как в дальнейшем именовать царскую семью.

Но это все было до прибытия из Омска в Тобольск 11/24 марта1918 года большевика-комиссара В.А. Дуцмана. Власть большевиков в Тобольске фактически была установлена лишь с прибытием с небольшой группой большевиков-партийцев чрезвычайного комиссара Владимира Дуцмана. Ни с кем из находившихся в Тобольске охранников царя В. А. Дуцман не был знаком, поэтому благоразумно решил особо не вмешиваться в действия охраны. Много позже в автобиографии, касаясь тобольского периода, В.А. Дуцман писал: «Когда я приехал в Тобольск, ситуация там была очень сложной. Вместе с товарищами Коганицким, Заславским и П. Хохряковым переизбрали городской Совет. Председателем его стал Хохряков, а меня выбрали секретарем. Комиссар по охране царя Панкратов уже исчез, правого эсера Фольковского мы выгнали. Прежде всего, я выяснил, какие связи у царя с Гермогеном. Во время обыска, которым я руководил у Гермогена, нашли очень важный материал, в котором в том числе письма императрицы Марии Федоровны (мать Николая II – В.П.), в которых она приглашала монархистов любой ценой вырвать правителя из рук большевиков».

Иногда Дуцман вступал в разговор с Николаем II. Спрашивал, например, почему царь отдал приказ стрелять по демонстрации 9 января 1905 года, и царь отвечал ему, что не отдавал такого приказа, для него самого это загадка. Вертелся на языке вопрос, не жалеет ли царь о своем добровольном отречении. Но такой вопрос задать не посмел. Из редких коротких разговоров было ясно: царь был уверен, что как только улягутся события в столицах, его повезут в Москву или Петроград, и будет суд над ним. До поры уверен в этом был и комиссар Дуцман….

23-х летний большевистский комиссар охраны столкнулся с огромными сложностями, окунувшись в атмосферу Тобольска весны 1918-го.

Но нужно было выполнять задание своей партии. Заменив охрану, усилив ее, ограничили круг людей, имевших доступ к царю, к людям из свиты. Часть прислуги сократили. В какой-то мере это помогло. Однако, от этого не убавилось охотников проникнуть в дом, где находились Романовы. И подозрительных людей в городе не стало меньше, может, даже наоборот. Изучить, взять на заметку всех подозрительных, находящихся в городе, не было возможности. Сил хватало лишь на охрану. Нельзя было совершенно исключить, что и в новой охране не попытаются нащупать слабое звено, подкупить отдельных людей. Также нельзя было сказать с уверенностью, что монархисты не попытаются собрать силы и приступом освободить царя. Одно было ясно: не успокоятся.

Спохватились и в Центре. Выслали в Тобольск сразу два отряда – из Омска под началом Демьянова и Дегтярёва и из Екатеринбурга. Целью Екатеринбургского отряда во главе с В.Яковлевым было доставить царскую семью в Екатеринбург. Сразу три большевистских отряда встретились в Тобольске. Прибыл и отряд из Тюмени, который был изгнан. Между находившимися в Тобольске красными отрядами возникли разногласия.

«Утром слы?шали со двора, как уезжали из Тобольска тюменские раз?бойники-большевики на 15 тройках, с бубенцами, со свис?том и с гиканьем. Их отсюда выгнал омский отряд!», — писал в дневнике 22 марта 1918 года Николай II. Член ВЦИК В. Яковлев, с отрядом в 150 человек прибыл из Екатеринбурга 9/22 апреля с целью транспортировать царскую семью в Екатеринбург. Яковлев был неизвестен омичам. Ему не хотели доверять под опёку царскую семью. Помогло вмешательство Павла Хохрякова, уроженца вятской деревни Хохряковской, бывшего кочегара линкора «Император Александр II», а после Февраля 1917-го члена судового комитета, агитатора среди моряков Кронштадта, ставленника лично председателя ВЦИК Я.М. Свердлова. По заданию Свердлова в августе 1917-го Хохряков с группой моряков направлен будущим председателем ВЦИК на Урал; член исполкома Екатеринбургского Совета. С октября 1917 — начальник штаба Красной гвардии Екатеринбурга. Павел Хохряков сказал, что знает Яковлева, ручается за него. Это и сыграло роль.

13/26 апреля царская семья под охраной екатеринбуржцев отбыла из Тобольска. Дуцман также сопровождал царскую семью в Екатеринбург. На прощание В. Дуцман и П. Хохряков произвели обыск у епископа Гермогена. Уже после отъезда В.Дуцмана из Тобольска взяли в заложники группу тобольчан – жандармских офицеров, священнослужителей, нескольких белых офицеров. 11 человек. Все заложники, кроме Гермогена, были расстреляны. С Гермогеном расправились отдельно, с особой жестокостью. 15 июня 1918 года. Сбросили его, привязав к груди камень, с парохода «Ока» в Тобол.

Но это совсем другая история. 2 мая в советских газетах появилось сообщение о том, что бывший царь находится в Екатеринбурге. Что касается Дуцмана, он сопровождал бывшего монарха до Екатеринбурга. Николай II был передан отряду уральских стражников…

На этом миссия комиссара по охране царя Николая II для В. Дуцмана была окончена.

Царская семья Романовых.

В середине мая В. Дуцман прибыл в Омск, где открывалась партийная конференция, и он был делегатом от тобольской парторганизации. Как раз в майские дни вспыхнул белочешский мятеж, работу конференции пришлось свернуть, взяться за оружие. Фронтовые дороги еще раз забросили Дуцмана ненадолго в Тобольск. Потом были Тюмень, Ирбитский завод…

Это было только началом боевой походной жизни Владимира Дуцмана. В декабре 1918 года красные латышские стрелки вступили на территорию Латвии. Было сформировано первое советское правительство республики. Началась борьба за большевизацию Прибалтики, и Владимир Дуцман находился в числе сражавшихся. Он возвратился после четырех лет разлуки в Ригу, встретился с товарищами по подпольной дореволюционной работе, по Нарымской ссылке – А. Дижбитом, Р. Баузе, К.Данишевским, К. Озолинем…

Советскую власть в Латвии удержать не удалось, пришлось проститься с родиной. Снова были бои. Начав Гражданскую войну рядовым бойцом – закончил её Владимир Дуцман редактором газеты 15-й армии «Красная звезда».

Анна Страут .

Надев солдатскую шинель в Томске в 1916-м, снял ее 7 лет спустя. Поселился с женой Анной Страут, тоже большевичкой с дореволюционным стажем, в Москве. Некоторое время был на дипломатической работе в г. Ревеле (Таллинн), работал в ЦК ВКП(б), потом многие годы заведовал фондами в центральном музее В.И.Ленина. Точнее, создавал музей. Много встречался, консультировался с Н.К. Крупской, с близким окружением В.И. Ленина.

1930-е годы были очень тяжелыми. Оставшиеся на территории советской России латышские большевики сильно пострадали от репрессий, были объявлены врагами народа, расстреляны многие из тех, с кем Владимир Дуцман работал, дружил.

Роберт Баузе… Карл Данишевский… Рудольф Дрейман….

Сам В. А. Дуцман в 1938 г. был отстранен от работы, исключен из партии. Его не арестовали. Повлияло заступничество Н.К.Крупской, наступивший спад репрессий «Отец очень неохотно, скупо говорил годах культа, — рассказывала мне жившая в одном из арбатских переулков, дочь Дуцмана Рената Владимировна, — не хотел, доставляло сильные переживания. Но знаю с его слов: ему в частности вменялось в вину, что он был царским охранником. Так написал кто-то в доносе. Отца реабилитировали, восстановили в партии в 1940-м, а до реабилитации он работал в артели по выделке цветов из кожи…

В последующие годы В.А.Дуцман занимался журналистикой, издательским делом, работал в ОГИЗе. В начале Великой Отечественной пытался вступить в народное ополчение, но по состоянию здоровья зачислен не был.

В.А.Дуцман прожил долгую жизнь. Выйдя на пенсию, много писал статей для газет и журналов, по поручению института истории партии при ЦК КП Латвии собирал материалы о революционном движении. Похоронен В.А.Дуцман на Новодевичьем кладбище.

Валерий Привалихин.

Илл.: редакция газеты 15-й армии «Красная звезда», апр. 1919 г. Справа в первом ряду (сидит) В. Дуцман, царь Николай II и цесаревич Алексей в Тобольске пилят дрова. Пилить и колоть дрова – давнее любимое занятие царя. Царская семья, 1913 г.

Share on Facebook Share0 Share on TwitterTweet Share on Google Plus Share0 Share on LinkedIn Share0 Send email Mail0Total Shares
comments powered by HyperComments












Евтушенко в моей жизни был всегда… Евтушенко в моей жизни был всегда…
http://monavista.ru/images/uploads/79b47d882a3689060ae4d57283ec8bbe.jpg
Письмо с моей фермы Письмо с моей фермы
http://monavista.ru/images/uploads/92eb5c9944f25688043feb2b9b01e0f2.jpg
Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов Почему в России выросли продажи дорогих смартфонов
http://monavista.ru/images/uploads/08009197b894c4557dc9c7177e803f77.jpg